Начало: Как мы продавали компьютеры в 90-х. Часть #01
Славик должен был улететь рано утром в пятницу, я – в субботу.
Обычно, каждый раз, по прибытию в офис поставщиков я отзванивался Славе:
– Все нормально, деньги отдал, груз получил, сейчас повезу на вокзал.
О звонке мы договорились и со Славой; если улететь ранним рейсом, такой звонок происходил не позже 12часов по московскому или в 15 по омскому, в это время я в офисе у телефона.
Звонка не было.
В 17 часов я позвонил поставщикам сам, по голосу я узнал старшего менеджера:
– Славик приехал?
– Да, он был, но уже уехал.
– Все хорошо?
– Ну… – менеджер замялся.
– Что?
– Не очень, честно говоря, все хорошо…
– Что, деньги ушли?
– Слава потом расскажет…
У меня перехватило дух.
– Мой платеж отгрузили?
– Да, твой отгрузили.
– А его груз?
– Не весь. Немного.
– Хорошо, буду ждать Славу.
Слава появился поздно вечером, вид у него был подавленный.
– Что случилось?
– Деньги пропали…
– Как?
– Самолет утром задержали на 2 часа, я в аэропорту сел на такси, чтобы не ждать автобус и быстрее доехать. По дороге таксист подсадил попутчика, он приставил нож и забрал деньги.
– Ты же отгрузил себе какие-то товары?
– Я взмолился, чтобы оставил хоть немного – что семья, дети, надо кормить. Оставили…
– Слава, мне рано утром лететь, обсудим по возвращении.
Я улетел домой, потом – похороны, возвращение – какое-то время хотелось побыть в стороне, чтобы прийти в себя. Со Славой мы встречались в подъезде, обменивались приветствиями, но о делах не разговаривали.
Среди знакомых у меня был Касьян – какой-то полубандит. Имя у него было другое, я его никогда и не знал, а Касьян – кличка. Крупной фигуры, с пудовыми кулаками и головой грубой формы – когда он появлялся было ощущение – в помещение заехал танк и неторопливо крутит башней, выбирая – куда бы бахнуть. Лицо его было некрасиво, он был предельно брутален, по-деревенски неотесан, и, как мне рассказывали, абсолютно бесстрашен в бандитских разборках.
Однажды он опоздал на новогодний наш выезд – мы праздновали с какими-то бизнесменами, за городом, широко – выкупили небольшой дом отдыха, развели костер, устроили салют. В час ночи на своем внедорожние приехал Касьян.
– Что ж ты раньше не приехал, мы тут салют устраивали…
– Салют? – удивленно поднял бровь Касьян. После чего молча достал из салона автомат Калашникова и выпустил в небо весь рожок. Тридцатиградусный мороз, хрустящий звук выстрелов, звёздное небо и трассеры.
Впервые мы с ним пересеклись на какой-то гулянке у знакомых, за столом мы оказались рядом, вокруг происходил обычный гвалт, он взял бутылку водки, обнял меня и увел пить на кухню, где мы с ним проговорили весь вечер. Он, почему-то, проникся ко мне, мне же понравились его прямота и логика.
– Если чего надо будет – звони, – сказал он мне тогда, уходя.
История Славика не внушала мне доверия, но аргументов у меня не было. Мы накоротке беседовали по поводу дел – он предложил случившийся убыток разделить пополам.
Я позвонил Касьяну, мы встретились, и я рассказал ему о своих сомнениях.
– Сколько у него с собой денег было?
– Где-то около 10 000 долларов.
– Сколько ему оставили?
– Около 2 тысяч.
В те времена за 10 тысяч можно было купить квартиру, и даже не на окраине города, за две тысячи – довольно крепкую леворукую японку вполне годного 5-6летнего возраста.
– Да его убили бы, и фамилии не спросили. Кого он разжалобил там? Две тыщи ему оставили? Да на такие дела такие люди ходят – за сто баксов маму родную в мелкий фарш пустят. Документы сожгли, тело в канализацию, кто там его в Москве искать будет? Врет. Скрысил! – лицо Касьяна потемнело почти в фиолетовый цвет, сам он, словно, увеличился в размерах, почти нависая надо мной – хотя голос оставался ровным, и даже ладони были открыты, не сжаты в кулак. Я представил его на настоящих бандитских встречах и понял, почему у него такая репутация – справедливого, но крайне жёсткого, напористого и смелого решалы.
– Давай мы наедем на него, он нам быстро расскажет все, как было. И мы заработаем, и ты неустойку возьмешь.
– Касьян, я-то, получается, ущерба не имею, мой товар он отгрузил, он убыток поровну хочет поделить. Поэтому предъявить-то, по сути, мне ему нечего.
– Получается – он тебя на пять тысяч хочет нагреть. Да такую крысу наказывать надо, чтобы на чужое больше рука не поднималась. Ты сейчас замнешь, а он потом с кем-то то же самое исполнит!..
– Я все понимаю… Сам он,конечно, человек ненадежный, мутный, я это видел. А вот дочь… – ей 8 лет, очень хорошая, светленькая – Касьян, я её каждый день во дворе встречаю, я ей в глаза не смогу посмотреть.
– Дочь… ну, разве только дочь…
Касьян снова превратился в обычного Касьяна, взгляд погруснел – и всё равно оставался жёстким.
– Касьян, я одного не могу понять – мы же соседи, дружили семьями – он о чем думал вообще? Он же знал, что у меня в семье горе – что у него в голове?
– В бизнесе – или у тебя есть совесть… – Касьян выпил стакан, закусил, – или у тебя есть деньги… Ладно, звони, если что…
Утром Славик заехал ко мне в офис. Мне было непросто сказать ему это, но я ему сказал:
– Слава, те деньги, которые ты прохлопал – это из твоей доли. Я не хочу проверять, как было дело. И даже если все было, как ты сказал – я тебе теперь доверить ничего не смогу. Забирай остатки своего товара из офиса, больше вместе мы не работаем.
Слава изобразил обиженный вид и перестал со мной здороваться. Скоро он сделал евроремонт в своей квартире, а к своей Ваз-2106 купил еще и подержанный японский минивэн. Видимо, это помогло ему пережить обрушившуюся на него вселенскую несправедливость, которая выступала на его лице всякий раз, когда мы случайно встречались во дворе или в подъезде.
Об истории со Славой, кроме Касьяна, я больше никому не рассказывал.
А через 2 года мне позвонил Андрей Бурцов – мой давний приятель-коллега-конкурент, директор такой же фирмы по продаже компьютеров:
– Ты же когда-то со Славиком, вроде, работал?
– Ну… да, было такое.
– Скажи мне, а не было такого, что у него деньги в поездке отняли?
– Андрей, со мной у него ничего не вышло, но если ты меня об этом спрашиваешь, значит, у тебя есть повод?
– Да, повод есть. Ясно, спасибо!
Мой первый безналичный платеж был на все деньги, которые у меня были – включая предоплаты клиентов, кредитные и собственные. Я чувствовал, что Славе их нельзя было доверить – задолго до телеграмм из дома.
Весь месяц перед этим летал сам только, чтобы не дать Славе возможность лететь одному.
Но ведь и своего поставщика я тогда знал-то всего несколько месяцев – 4-5 встреч – забежав с букетом и выбегая через полчаса, чтобы успеть отгрузить и увезти на вокзал. Директором фирмы был Антон – плотный бородач, со степенным московским выговором и обстоятельной манерой бесед. Счет он мне тогда выписал не на свою контору, а на неведомую сторонюю фирму – тогда так работало большинство московских офисов. Раз в квартал, накануне оплаты налогов, от поставщиков приходило уведомление – платить по следующим реквизитам. И я много думал, кому доверить? Коллеге и соседу Славе, которого я на тот момент знал больше 5 лет, или полузнакомому Антону – а ведь о московских коммерсантах в наших весях говорили всякое.
Я однажды – через пару лет очень плодотворной работы – спросил его:
– Антон, а вот тогда, когда я в первый раз тебе деньги безналом загнал, ты же вполне мог меня кинуть – счет не твой, печать не твоя, подпись левая – знать не знаю, ищи свои деньги сам… Да и вообще – кто ты такой, граждане, я его в первый раз вижу, охрана – уведите постороннего. И ведь я ничего не смог бы сделать. А деньги-то нормальные такие были…
Я к тому времени ему еще более нормальные деньги отправлял – и даже не со своего счета – вообще идеальные ситуации были для «кидалова» – можно было просто этот офис закрыть и в другой переехать – где бы я его в Москве искал?
– А мне однажды дед мой, фронтовик, объяснил: заработаешь всегда больше, чем украдешь.
С Антоном мы проработали все четыре года моей работы директором фирмы.
Со временем схемы взаиморасчетов значительно усложнились и добавились в денежном «весе». Бывали ситуации, когда зерно на элеваторах переходило в собственность фирмы, которая за это отправляла несколько цистерн топлива на электростанцию в другую часть страны, которая зачисляла лимит электричества еще кому-то. В конце этих схем возникали, наконец, компьютеры, которые поставлялись клиенту. Времена были безденежные, все были друг другу должны, и было важно найти такую комбинацию надежных связей и людей, чтобы чья-то задолженность могла быть «конвертирована» в деньги.
Я потом много заочно спорил с Касьяном: бизнес действительно часто ставил в ситуации выбора между «честно-нечестно», «хорошо-плохо». Но всегда был еще один выбор – давать взятки или нет, «откатывать» или нет, «кидать» – или нет.
Если давать, «откатывать» или «кидать» – можно было получить больше денег. И получить их значительно легче.
И возможности такие были. И искушения, признаться, тоже.
Но…
Мне не нравились эти искушения. Что-то в этом было нечистое. Хотя упрекнуть себя я не мог – давали, откатывали и кидали многие, и часто вопрос стоял по-другому – если контракт покупаю не я, то его получают конкуренты.
Я в таких случаях отступал.
Заработаешь всегда больше, чем украдешь.
Но все это было уже потом – я уже был директором известной в городе фирмы, у меня были уже приличные объемы продаж, персонал, бухгалтер, склад…
И уже какой-никакой опыт работы в коммерческих схемах.
А пока же я остался один на один с бизнесом, в который вовсе не хотел влезать глубоко и основательно: первые продажи были друзьям и знакомым, от них продолжали приходить уже их знакомые; оргтехника, помимо продажи, требует гарантийного сопровождения, техподдержки, дооснащения, поэтому так просто я это дело бросить уже не мог.
